А

На озере Сент-Клер Манабожо увидал уток и подумал про себя: "Ну и как же мне их убить?" Спустя некоторое время он достал одно из своих вёдер и начал барабанить и подпевать. Словами песни были: "Я привношу новые песни".

Едва утки завидели Манабожо, стоящего на берегу, как подплыли к нему и он, увидев их, послал вперёд свою бабку, чтоб та построила им жилище. Покуда же он убил нескольких уток, так что, когда его бабка собралась строить укрытие, Манабожо направился к тому месту на озере, где утки и гуси плавали кругами. Манабожо прыгнул в мешок и нырнул под воду. Утки и гуси были удивлены этой его замечательной способностью и решили подплыть поближе. Манабожо вызвал их на соревнование по нырянию. Он сказал, что побьёт их всех до единой. Утки приняли условия, но Манабожо в итоге победил. Затем поспорил с гусями и вновь выиграл спор. Он попеременно нырял и подымался к поверхности во всеразличных местах на озере. Наконец он поднырнул под гусей и связал им лапы липовой корой. Заметив это, гуси попытались подняться с воды и улететь, что им не удалось, ибо Манабожо крепко держался за другой конец завязки. Но гусям, в конце концов, всё же удалось подняться, мало-помалу волоча Манабожо вслед за собой. Они оторвались от воды и стали подыматься всё выше и выше в воздух. Манабожо, однако, вцепился накрепко и не отпускал, пока не порезался и завязка не порвалась.

Б

Гуляя по берегу реки, он увидал в воде ягоды. Он нырнул за ними, но был ошеломлён, когда неожиданно ударился о дно. Так он лежал некоторое время, а, придя в себя и глянув вверх, узрел ягоды, свисающие с дерева прямо над его головой.

В

Бредя как-то раз по берегу озера, усталый и голодный, Манабожо заметил длинную и узкую песчаную косу, глубоко вдающуюся в воду, вокруг которой собралось несметное число водоплавающих птиц. Он тут же порешил устроить пиршество. У него с собой был лишь мешочек для талисманов; он вошёл в кустарник и повесил мешочек на дерево, ныне называемое "древо Манабожо", и раздобыл довольно коры, которую свернул в вязанок и, поместив себе на спину, вернулся к берегу, где медленно прошествовал мимо на виду у птиц. Некоторые Лебеди и Утки, тем не менее, узнав Манабожо и испугавшись, сочли за лучшее убраться подальше от берега.

Один из Лебедей вскричал: "Эй! Манабожо, куда направляешься?" На это Манабожо отвечал: "Я собираюсь породить песню. Как видите, все мои песни со мной". Затем Манабожо воззвал к птицам: "Придите ко мне, братья мои, будем петь и танцевать". Птицы согласились и направились к берегу, затем вышли невдалеке от озера на открытое пространство, где можно было бы танцевать. Манабожо снял вязанку коры со спины и положил её на землю, достал свои поющие прутки и обратился к птицам: "Теперь, все вы, танцуйте вокруг меня, покуда я барабаню; пойте как можно громче и закройте глаза. У первого, кто раскроет глаза, они навек останутся красными и воспалёнными".

Манабожо начал отбивать такт на своей вязанке коры, покуда птицы с закрытыми глазами водили хоровод вокруг него, горланя что есть мочи. Отсчитывая такт одной рукой, Манабожо неожиданно схватил Лебедя за шею и сломал её; но прежде чем он убил птицу, та успела прокричать, на что Манабожо заметил: "Верно, братья, пойте как можно громче". Вскоре ещё один Лебедь пал жертвой; затем Гусь, и так продолжалось до тех пор, пока стан птиц не стал заметно прорежен. Затем одна из Поганок ("Адских ныряльщиков"), открыв глаза, чтоб узнать, почему пение стихло в сравнении с началом танца, и узрев Манабожо и груду жертв, вскричала: "Манабожо убивает нас! Манабожо убивает нас!" и немедля бросилась к воде, следом за ней кинулись к воде и оставшиеся птицы.

Так как "Адский ныряльщик" был плохим бегуном, Манабожо вскоре догнал его, схватил и произнёс: "Я не убью тебя, но у тебя отныне и навеки будут красные глаза и все остальные птицы будут насмехаться над тобой". С этими словами он дал пинка птице, отправив её далече в озеро и отбив ей хвост, так что у "Адского ныряльщика" до сего дня красные глаза и нет хвоста.

Г

Манабожо собрал своих птиц и, отнеся их на песчаную отмель, схоронил — из песка в довершение торчало несколько голов и птичьих лап. Затем он развёл костёр, чтоб приготовить свою добычу, но так как на это потребно было время, а Манабожо к тому же утомился после отнявшего силы действа, он вытянулся на земле и решил соснуть. Чтоб узнать наперёд, если кто приблизится к нему, он хлопнул себя по бедру и сказал тому: "Следи за птицами и разбуди меня, если кто-нибудь подберётся к ним близко". Засим, повернувшись спиной к огню, он уснул.

Через некоторое время появилась группа Индейцев в каноэ и, узрев изобильное пиршество, они направились на отмель и вытянули на свет всех до единой птиц, которых Манабожо столь аккуратно закопал, оставив, однако, в земле головы и ноги таким манером, что невозможно было определить, тревожили тела или нет. Завершив трапезу, Индейцы отправились в путь, забрав с собою всю пищу, что осталась от пиршества.

Позднее Манабожо пробудился и, сильно проголодавшись, размыслил насладиться плодами своего искусства. Он решил вытянуть из песка печёного гуся, но обнаружил лишь голову и шею, что остались у него в руке. Он сделал попытку добраться до другого гуся, но увидел, что его тело также пропало. Так он продолжил вытаскивать птиц, с каждым разом разочаровываясь всё больше. "Кто мог ограбить меня?" — думал он. Он хлопнул себя по бедру и вопросил: "Кто, побывав здесь, лишил меня пиршества; разве не наказывал я тебе быть начеку, покуда я сплю?" Бедро же отвечало так: "Я также заснуло, ибо очень устало; но зато теперь вижу каких-то людей, быстро удаляющихся в своих каноэ; возможно, это и есть воры. Я вижу также, что они очень грязны и бедно одеты". Манабожо тут же выбежал на отмель и узрел людей в каноэ, исчезающих за косой. Он стал взывать к ним и поносить, называя их "Виннеба'го! Виннеба'го!" Этим прозвищем Меномини с тех пор именовали своих вороватых соседей.

Д

После этого случая Манабожо продолжил странствие. Однажды ему довелось устроить пиршество для множества зверей. Он убил большого, очень жирного медведя, и начал готовить его, разведя огонь своим луковЫм буравом. Едва он приготовился к пиршеству, как услышал скрип двух соприкасающихся друг с другом деревьев, качающихся на ветру. Ему не пришёлся по душе шум во время еды, и он решил, что сможет прекратить его. Он залез на одно из деревьев и, достигнув места, где два дерева спорили друг с другом, угодил ногой в зазор меж ветками и не смог высвободиться.

Когда первый гость явился и увидал Манабожо на дерево, он, Бобёр, вскричал: "Собирайтесь на пир, Манабожо застрял и не сможет нам помешать". Тут же стали сходиться разные звери. Бобёр нырнул в жир и стал его пожирать, то же проделала и Выдра, вот почему у них такие толстые брюха. Бобр сгрёб сало и весь измазался, вот почему он до сих пор такой толстый. Все мелкие зверюшки явились и добыли себе жир. Последним пришёл Кролик, к тому времени сала почти не осталось. Он намазал немного жира себе на затылок и в пах, вот почему он лишь немного полон в тех местах. Так что, всем животным, кроме Кролика, досталась своя доля жира. Потом все разошлись, а бедный Манабожо наконец освободился. Он осмотрелся кругом и отыскал череп медведя, весь вылизанный, окромя мозга, которого всё равно осталось совсем чуть-чуть, но до которого он не мог добраться. И он захотел обратиться муравьём, чтоб забраться в череп и наесться по-муравьиному досыта.

Е

Так он стал муравьём и забрался в череп. Наевшись, он обратился в человека, но голова его так и осталась в черепе; он мог идти, но ничего не видел. Посему он представления не имел, где находится. Вдруг он ощутил деревья. Он обратился к одному из них: "Что ты есть?" Оно отвечало: "Кедр". Так он шёл от дерева к дереву, стараясь не сбиться с дороги. Добравшись до берега, он понял, где находится, по деревьям, которые стали ему встречаться. Он продолжал идти, и единственным деревом, не ответившим на вопрос кратко, оказалась чёрная ель, которая сказала: "Я Се'сегандак". Так Манабожо понял, что находится в низине. Он дошёл до озера, но не мог определить его протяжение, ибо не мог видеть. Он поплыл. Оджибва в это время плыл в каноэ со своей семьёй, и Манабожо услышал, как кто-то кричит: "Эй! По озеру плывёт медведь". Он перепугался, а Оджибва произнёс: "Он уже рядом с берегом". Манабожо поплыл быстрее, ибо он понимал язык Оджибва, и следовал за криками. Он вышел из воды на гладкий камень, поскользнулся, упал и сломал череп медведя, который свалился у него с головы. Тогда Оджибва вскричал: "Да это не медведь! Это Манабожо!" Манабожо был в порядке теперь, когда вновь мог видеть, и убежал прочь, не желая оставаться с этими людьми.

Как-то раз, когда Гриф парил в возушных потоках, он увидал бредущего Манабожо. Птица опустилась немного ниже, распластав крылья, и услышала голос Манабожо, обращающегося к ней: "Гриф, ты, должно быть, счастлив там, наверху, где можешь свободно парить и видеть, что происходит в мире под тобой. Возьми меня к себе на спину, и я подымусь с тобой и узрю, как выглядит всё нижележащее из твоей обители". Гриф спустился и сказал: "Манабожо, залезай ко мне на спину и я возьму тебя в небо, дабы ты узрел, каков мир, из моего обиталища". Манабожо приблизился к Грифу, но, увидев, сколь гладка его спина, произнёс: "Гриф, я боюсь, что из-за тебя я могу соскользнуть с твоей спины, потому осторожней и медленней прокладывай себе путь по небу, чтоб я смог удержаться на ней". Гриф обещал Манабожо, что будет осторожен, хотя про себя птица замыслила сыграть с ним шутку, едва ей только представится случай. Манабожо взобрался на Грифа и покрепче вцепился в его оперение. Гриф взял короткий разбег, оторвался от земли, расправил крылья и поднялся в воздух. Манабожо чувствовал себя довольно неуверенно, покуда Гриф рассекал воздух, и когда тот начал выписывать круги, его тело склонялось настолько, что Манабожо едва мог удерживаться на месте, и боялся, что вовсе соскользнёт и рухнет вниз. Тут, пока Манабожо смотрел вниз на расстилающуюся земную ширь, Гриф резко описал дугу в сторону, так что его тело изогнулось сильней, чем когда-либо. Манабожо, ослабив хватку, соскользнул и помчался к земле подобно стреле. Он врезался в землю с такой силой, что тут же потерял сознание. Гриф вернулся в своё небо, паря, однако, кругами, чтоб узнать, что станется с Манабожо.

Манабожо долгое время лежал словно мёртвый. Очнувшись, он увидел что-то близ себя, со всей очевидностью уставившееся ему прямо в лицо. Сначала он не понял, что это такое, но, приложив к нему руки, открыл, что это его собственные ягодицы, ведь от падения он сложился вдвое. Он встал и уже было решил продолжить свой путь, когда заметил в выси Грифа, смеющегося над своей проделкой.

Тогда Манабожо сказал: "Гриф, ты сыграл со мной шутку, позволив мне упасть, но так как я сильнее, то отомщу за себя". Гриф же на это ответил: "Нет, Манабожо, тебе не удастся провернуть ничего подобного, ведь ты не сможешь обмануть меня. Я буду за тобой наблюдать".

Манабожо продолжил своё странствие, а Гриф, не заметив ничего необычного в его передвижениях, полетел по своим делам. Манабожо решил превратиться в мёртвого оленя, ибо знал, что Гриф предпочитает кормиться мёртвыми зверями и рыбой. Он направился в место, хорошо видимое с большого расстояния со всех сторон, где и улёгся, изменившись в тушу оленя. Вскоре всеразличные птицы, звери и ползучие твари, что питаются подобной пищей, собрались к мёртвому оленю. Гриф заметил птиц, летящих к тому месту, и присоединился к ним. Он описал несколько кругов, чтоб удостовериться, что то не Манабожо, пытающийся его обмануть, затем подумал про себя: "Нет, это не Манабожо; это действительно мёртвый олень". Затем он приблизился к телу и начал проделывать дыру в той части туши, где под шкурой находилось больше мяса. Гриф забирался клювом всё глубже и глубже в мясную часть туши, и вот его голова и шея уже полностью скрывались в ней, когда он дотягивался до очередной порции жира с внутренностей. И вдруг, в этот момент, олень подпрыгнул и собрал всю свою плоть вместе, крепко зажав таким образом голову и шею Грифа. Затем Манабожо сказал: "Ага! Гриф, я всё же поймал тебя, как и предрекал. Можешь теперь вытащить свою голову". Гриф с превеликим трудом извлёк свою голову из полости, в которую оказался заключён, но лишился при этом всех перьев, так что его лысую голову и шею ныне покрывала лишь красная кожа. И Манабожо сказал птице: "Так я наказал тебя за твоё предательство; отныне ты обретёшься в миру без перьев на голове и шее, и всегда от тебя будет исходить вонь из-за той пищи, которой ты вынужден питаться". Вот почему от грифа исходит столь мерзкий запах, а его голова и шея лишены оперения.

На берегу озера раскинулось большое поселение; среди его жителей было два старых слепца. Как-то раз их было решено переправить на другой берег озера, где они были бы в безопасности, ибо на поселение постоянно нападали враги, и слепых могли с лёгкостью взять в плен и убить. Так что родственники стариков достали каноэ, немного еды, котелок и миску и отправились чрез озеро, где соорудили им вигвам в рощице невдалеке от воды. От входа в вигвам они протянули верёвку до шеста, погружённого в воду, так что пожилым людям не составляло большого труда добраться до воды самим. Еду и сосуды для жидкости поместили в вигвам, родственники же, пообещав старикам, что будут часто навещать их и обеспечивать всем необходимым, возвратились в своё поселение.

Отныне два старых слепца стали сами ухаживать за собой. Пока один из них готовил пищу, другой ходил за водой, на следующий день они менялись обязанностями, так что их труды были справедливо разделены поровну. А так как им было известно в точности, сколько еды потребно на каждый приём пищи, приготовленные порции также были равны, хотя и ели они из одной миски, каковая у них имелась.

Так они прожили в довольстве несколько лет; но вот однажды Енот, следовавший по кромке воды в поисках речных раков, набрёл на вервие, протянутое от озера к вигваму. Енот был удивлён своей находкой, ибо до того её не замечал, и он вопросил себя: "Что же это? А проследую-ка я по этой верёвке и узнаю, куда она ведёт". И он прошёл по верёвке весь путь до самого вигвама. Енот осторожно приблизился ко входу и увидел двух спящих на земле стариков, головами ко входу и ногами к кучке горячих углей, лежащей внутри жилища. Енот разнюхал всё кругом и вскоре убедился, что в жилище есть съестное; но он не решился тут же войти из страха разбудить стариков; так что он отошёл на некоторое расстояние, спрятался и стал ждать, что же предпримут хозяева.

Когда старики проснулись, один сказал другому: "Друг мой, я проголодался, давай приготовим еды". "Хорошо, — ответил его товарищ, — ты спустись к озеру и принеси воды, а я пока разведу огонь".

Енот услыхал этот разговор, и, желая обмануть старика, немедля побежал к воде, отвязал конец верёвки от шеста и перенёс его к зарослям кустарника, где и привязал. Когда старик с котелком приблизился, чтоб набрать воды, то наткнулся на куст, где и нашёл конец верёвки; затем начал опускать котелок на землю, стараясь зачерпнуть воды. Не найдя её, он медленно возвратился и сказал своему товарищу: "Нам, несомненно, конец, ведь озеро пересохло и куст вырос там, где мы набирали воду. Что же нам делать?"

"Быть того не может, — ответил его товарищ, — ибо мы не проспали достаточно долго, чтоб куст вырос на озёрном ложе. Позволь мне выйти и поискать воду". Так, взяв котелок у своего товарища, он поспешил в путь.

Как только первый старик вернулся в вигвам, Енот возвратил конец верёвки назад, привязав его там, где впервые увидел, и стал ждать исхода своих действий.

Показался второй старик, вошёл в озеро, и, набрав полный котелок воды, вернулся в вигвам, произнеся, как только оказался у входа: "Друг мой, ты сказал мне неправду. Воды предостаточно; вот, видишь ли, я наполнил наш котелок". Другой не мог объяснить происшедшее, и задумался над таким недоразумением.

Енот приблизился к вигваму и вошёл в него, ожидая, когда же пища будет готова. Едва процесс завершился, восемь кусков мяса поместили в миску и старики уселись друг против друга на земле, миска же встала между ними. Каждый взял по куску мяса, завязался разговор о том, о сём, и старики явно были довольны.

Енот тихонько забрал четыре куска мяса из миски и стал уплетать их, наслаждаясь пиршеством ещё больше, чем старые слепцы. Тут один из них протянул руку к миске за куском мяса и, обнаружив, что осталось лишь два куска, рёк: "Друг мой, ты, должно быть, очень голоден, что ешь столь споро; я съел лишь один кусок, а в миске осталось только два".

Другой же ответил: "Я не брал их, но подозреваю, что ты сам их съел"; на это другой ответил гневней прежнего. Так они спорили, а Енот, возжаждав поразвлечься, хлопнул каждого по лицу. Старики, оба уверенные, что получили затрещину от товарища, бросились в драку, стали кататься по земле, перевернув миску и котелок и разбросав уголья. Енот же забрал два оставшихся куска мяса и проследовал вон из вигвама, смеясь на ходу; тут старики прекратили борьбу, ибо поняли, что их обманули. Енот же заметил им: "Я сыграл с вами славную шутку; не стоит вам обвинять друг друга столь опрометчиво". Затем Енот продолжил свою охоту на раков на берегу озера.

Однажды Старик набрёл на местечко, где олени и лоси играли в игру под названием "Следуй за лидером". Некоторое время Старик наблюдал за игрой. Затем он попросил разрешения присоединиться. Приняв лидерство, он запел песнь и стал бегать туда-сюда, пока наконец не привёл зверей к краю обрыва. Старик прыгнул вниз и от удара потерял сознание. Через некоторое время он пришёл в себя и воззвал к остальным, чтоб они последовали его примеру. "Нет, мы можем пораниться" — ответили они. "Ах! — произнёс Старик, — здесь мило и мягко, так что я даже соснул ненадолго". Тогда все лоси растянулись в прыжке и расшиблись насмерть. Затем Старик сказал оленям: "Теперь ваш черёд прыгать". "Нет, — сказали олени, — мы не прыгнем, потому как лоси прыгнули и разбились". "Да нет же, — сказал старик, — они лишь притворяются". Так, олени прыгнули и погибли. Когда же был черёд лосей, одна из самок, собирающаяся стать матерью, умолила Старика не заставлять её прыгать, и он её отпустил. Нескольких оленей он отпустил по той же причине. Если бы он так не поступил, все лоси и олени погибли.

Затем Старик занялся освежеванием и разделкой погибших животных, что упали с обрыва. Кроме того, он нашёл место для привала. Старик перенёс туда мясо и повесил, чтоб оно сушилось. Пока он сидел в одиночестве, к нему пришёл Койот. У этого Койота на шее висела ракушка, а на одной лапе, похоже, раненой, находилась перевязь. Койот сказал Старику: "Дай мне что-нибудь поесть".

Старик ответил: "Отдай мне ракушку со своей шеи, чтоб снять плёнку с супа, и я дам тебе еды". "Нет, — сказал Койот, — эта ракушка — мой талисман". Тут Старик приметил перевязку на лапе Койота и предложил: "Что ж, брат, давай пробежимся наперегонки за пищу". "Э, — сказал Койот, — я ранен. Я не могу бежать". "Это не имеет никакого значения, — сказал Старик, — всё равно, побежали". "Ну, — сказал Койот, — я смогу пробежаться немного". "Нет, — сказал Старик, — мы проделаем бегом долгий путь". Наконец, Койот согласился. Они условились бежать до какой-то точки в отдалении, а затем обернуться назад. Койот начал свой бег очень тихо, непрестанно взывая к Старику подождать его. Долго ли, коротко ли, но Старик и Койот достигли точки возвращения. Тут Койот снял перевязь с лапы, стремительно побежал и вскоре оставил Старика далеко позади. Он стал созывать всех койотов в округе, всех зверей и мышей, и все они ринулись к месту привала Старика и стали пожирать его мясо. Много времени прошло прежде чем Старик добрался до своего временного пристанища; но он всё продолжал выкрикивать: "Оставьте мне немного мяса, оставьте мне..."

Жил как-то человек, который мог отправлять свои глаза из головы прямиком на сук дерева, и призывать их обратно, произнося "Глаза, висящие на ветви". Белый человек застал его за этим и вскричал — он захотел научиться такой ловкости. Человек поведал ему о ней, но предупредил не проделывать сие чаще чем четырежды в день. Белый человек отправился вниз по течению реки. Добравшись до самого высокого дерева, какое только смог отыскать, он отправил свои глаза на верхушку. Затем призвал их обратно. Он счёл, что может заниматься этим столько, сколько пожелает, несмотря на предупреждение.

На пятый раз глаза застряли на ветви. Целый день он взывал к ним, глаза же начали опухать и портиться, и мухи слетелись на них. Наконец Белый человек устал и лёг, повернувшись лицом к своим глазам, всё ещё призывая их, но они так и не вернулись; и он зарыдал. Ночью он погрузился в дрёму, как вдруг на него взобралась мышь. Он прикрыл веки, чтобы мышь на заметила его слепоты, и лежал неподвижно, желая схватить её.

Наконец мышь устроилась у него на груди. Он продолжал лежать неподвижно, чтоб та попривыкла к нему, а мышь тем временем перебралась на лицо, явно стремясь надрать себе волос для домика. Затем она начала слизывать слёзы, хвост же свесила в его приоткрытый рот. Он тут же закрыл рот и таким образом поймал мышь. Он крепко схватил её и заставил вести себя, поведав о своём несчастьи. Мышь сказала, что видит его глаза, распухшие до невероятных размеров. Она предложила взобраться на дерево и достать их для него, но Белый человек не пожелал расстаться с ней. Она попыталась высвободиться, извиваясь всем телом, но человек крепко держал её. Тогда мышь спросила, на каких условиях человек отпустит её, Белый человек же в ответ потребовал её глаз. Мышь отдала ему глаз, и так он прозрел и отпустил мышь. Но маленький глаз запал глубоко в глазницу, и Белый человек не мог нормально видеть им.

Невдалеке пасся бизон, и когда плачущий Белый человек предстал пред ним, тот обратил на него вопрошающий взгляд. Белый человек сказал: "Вот бизон, у которого есть силы, чтоб помочь мне в моей беде". Тогда бизон спросил, чего тот хочет. Белый человек поведал, что утратил один глаз и ему он очень нужен. Бизон достал свой глаз и вложил его в голову Белому человеку. Теперь последний вновь обрёл способность полноценно видеть. Но глаз не подошёл к глазнице — бóльшая его часть оказалась снаружи. Бóльшая же часть другого глаза находилась внутри. Так и остался человек с чужими глазами.

Жил как-то человек, нога которого была заострена так, что, отбегая в сторону и наскакивая на деревья, он мог застревать в них. Произнеся "наиватоутава", он вновь оказывался на земле. В жаркие дни он застревал в деревьях, обретая таким образом сень и прохладу. Однако же, он мог проделывать трюк не чаще чем четырежды к ряду. Однажды за этим занятием его застал Белый человек, который вскричал: "Брат, заостри мне ногу!". Человек ответил: "Это будет не трудно сделать. Я могу заострить тебе ногу". Белый человек забрался на большое бревно, и другой стал заострять ему ногу топором, приговаривая, чтоб тот мужественно снёс процедуру. От боли у человека лишь навернулись слёзы на глаза.

Заострив ногу, муж предупредил, чтобы Белый человек не проделывал штуку чаще чем четыре раза в день, и чтоб вёл счёт, дабы не превысить случайно предел. Белый человек направился к реке, распевая на ходу. У берега росло большое дерево; он побежал к нему, прыгнул и застрял. Затем призвал себя обратно на твёрдь. Он прыгнул снова, на сей раз на другое дерево; и только тогда отметил про себя попытку как первую, думая таким образом преуспеть лучше, чем другой человек. Третий раз он назвал про себя вторым. Когда настал черёд четвёртого прыжка, вокруг него собрались птицы и звери, он же был горд показать своё мастерство, подпыгнул высоко и слился с деревом по самое колено. Койоты, волки и другие животные пришли, чтоб подивиться ему; некоторые вопрошали, как ему удалось разучить такую проделку, и умоляли его научить их ей, чтоб они могли врастать в деревья на ночь.

Он возгордился ещё больше, и в пятый раз побежал и прыгнул так высоко, как только смог, и по самые бёдра погрузился в дерево. Затем воскликнул, желая возвратиться на землю. Но на этот раз он застрял окончательно. Он взывал день напролёт; пробовал даже отправить животных к человеку, который его научил. Он пребывал крепко-накрепко связанным с древом многие дни, пока наконец не умер с голоду.

Койот брёл, и так как он уже некоторое время ничего не ел, то сильно проголодался. К вечеру он достиг высокого холма, забрался на него и присел на землю. На следующее утро он продолжил своё странствие. Койот подошёл к большому круглому камню. Он достал свой нож и сказал: "Прародитель, сей нож я отдаю тебе в дар. Я хочу, чтоб ты помог мне отыскать какую-нибудь пищу".

Койот спустился с холма, где в низине расположилось людское поселение. Он вошёл в селение, и увидел висящее всюду на жердинах мясо. Он зашёл в одно из типи, и его обитатели обжарили кусок мяса для гостя. Едва только он собрался отведать мясо, как подумал о своём ноже и произнёс: "Зачем я отдал свой нож тому камню? Сохрани я его — и не пришлось бы сейчас рвать мясо руками". Он извинился и вышел прочь. Подойдя к тому самому камню, он сказал: "Прародитель, мне придётся забрать тот нож, что я подарил тебе, ибо я набрёл на людское поселение, в котором нашлось вдоволь мяса". Он спустился с холма в низину, но поселения там не оказалось. Койот возвратился и вернул нож камню. Он вновь спустился с холма, пред ним предстало селение и он вошёл в одно из типи. Ему предложили мясо. Он принялся жевать и вновь ему пришла в голову мысль об оставленном ноже. Он возвратился к камню, и едва только забрал нож, как камень произнёс: "Почему ты забираешь у меня нож? Я не стану убивать тебя".

И тогда камень покатился вслед за Койотом. Койот бежал, и очутился у Медвежьей берлоги. Он поведал медведям, что за ним гонятся, и просил у них помощи. Медведи ответствовали, что им неведом страх. Они спросили, кто преследователь, и Койот сказал, что преследует его камень. Тогда Медведи заявили: "Продолжай убегать. Мы не можем ничего сделать камню". Камень почти настиг Койота, когда тот оказался рядом с логовом Пещерных Львов. Они также посоветовали ему бежать прочь, не в силах ничем иным ему помочь. Через некоторое время Койот повстречал одиноко стоящего Буйвола, а когда тот узнал, что Койота преследует камень, сказал ему продолжать путь.

Наконец Койот оказался у гнездовья Козодоев. Койот вскричал: "Внуки, за мною гонятся". Козодои ответствовали: "Можешь войти в наше жилище и остаться в нём". Когда же прикатился камень и спросил: "Где тот, который прибежал сюда?", Козодои не ответили, и камень рассердился. Тогда Козодои сказали: "Он здесь и мы будем его защищать". Козодои стали взлетать ввысь, затем опускаться вниз и испускать ветра на камень. Каждый раз, когда они это проделывали, кусок откалывался от камня. Самый большой Козодой низринулся вниз и испустил ветр точно в сердце камня, расколов его на мелкие части. После этого Койоту было предложено выбраться из укрытия и продолжить странствие.

Койот отправился прочь, а, перебравшись через холмы, он обернулся и крикнул Козодоям: "Вы, смешные твари с большими носами, как вы повели себя с этим камнем". Козодои услышали, но не обратили на сказанное никакого внимания, Койот же продолжал насмехаться над ними. Тогда Козодои слетелись вместе, спустились вниз и своими крылами собрали осколки в единое целое. Камень вновь обрёл способность катиться, и Козодои сказали ему: "Отправляйся и убей того парня". Камень немедля покатился вслед за Койотом, тот попытался скрыться, но тщетно. Наконец он сдался. Койот прыгнул с крутого берега, когда камень почти настиг его. Койот ударился о дно, камень упал сверху и убил его. Вот почему часто находят мёртвых койотов на холмах и в долинах.

Нихансан брёл вдоль берега ручья, как вдруг заметил что-то красное в воде. То были красные сливы. Он возжелал сорвать их. Сняв одежду, он нырнул и стал ощупывать дно руками, но так ничего и не нашёл, течение же постепенно вынесло его на поверхность ниже того места, где он погрузился в воду. Он задумался, затем взял камни и привязал их к запястьям и лодыжкам, чтоб те удержали его под водой. Он снова нырнул, ощупал руками дно кругом, но ничего не нашёл. Когда силы его дыхания иссякли, он попытался всплыть, но не смог. Он был уже почти мёртв, когда наконец камни с одной стороны опали и он смог боком подняться к поверхности, чтоб набрать воздуха в лёгкие. Он пришёл в себя, плывя на спине, и увидел над собой сливы, что висели на дереве. Он сказал сам себе: "Ты дурак!" Так он бранил себя довольно долго, затем поднялся, снял и выбросил камни, нарвал и поел слив, набив ими также свою одежду.

Затем он пошёл вниз по течению и пришёл к жилищу. Он увидел, как медведица выходит и вновь входит в него. Подойдя ближе, он бросил сливу так, что та попала внутрь чрез верх жилища. Когда слива упала внутрь, медведицы и детёныши немедля схватились за неё. Так он бросал сливы снова и снова. Наконец одна из самок сказала своему детёнышу: "Выйди и посмотри, не твой ли это дядя Нихансан". Детёныш вышел, вернулся и сказал: "Да, там мой дядя Нихансан". Тут Нихансан вошёл в жилище. Он дал им слив и сказал: "Чуднó, что вы никогда не срываете сливы, хотя они растут прямо рядом с вами!" Медведицы тут же пожелали достать слив. Он сказал: "Идите вверх по течению ручья; это совсем недалеко. Возьмите с собой всех детей, достаточно взрослых, чтоб собирать. Оставьте молодняк здесь и я прослежу за ними". Они немедля отправились.

Затем он отрезал всем оставшимся детёнышам головы. Он сложил головы назад в колыбельки, тела же поместил в большой котёл и сварил. Когда медведицы вернулись, он вопросил: "Вы никогда не были на том холме? Там много молодых волков". "На этом небольшом холме?" — спросили они. "Да. Пока вас не было, я отыскал волчат и приготовил их". Медведицы были очень довольны. Они уселись и принялись за еду. Один из детёнышей сказал: "Вкус как у моей меньшей сестрицы". "Тише! — сказала мать, — не говори так". Нихансану стало неловко. "Здесь чересчур жарко", — заявил он, взял несколько слив и вышёл прочь; отойдя на некоторое расстояние, он сел и занялся едой. Когда же закончил, то прокричал: "Эй! Эй! Медведицы, вы сожрали собственных детей".

Медведи ринулись к кроваткам и нашли лишь головы детёнышей. Они тут же погнались за ним и уже почти настигли, когда Нихансан произнёс: "Хотел бы я, чтоб здесь оказалась нора, в которой можно спрятаться". Едва избегнув поимки, он наткнулся на нору и нырнул туда.

Нора простиралась сквозь холм и выходила на другую его сторону; медведицы же остались стоять пред входом. Он выкрасил себя белой краской, чтоб походить на кого-то другого, взял ивовую палку, прикрепил к ней перья и положил на плечо. Затем он подошёл к женщинам. "О чём вы плачете?" — спросил он их. Они поведали ему. Он сказал: "Ради вас, я залезу в нору". И вполз туда. Вскоре он закричал, словно бы поранился, и оцарапал себе плечи. Затем выбрался и заявил: "Нихансан слишком силён. Сами полезайте в нору; он недалеко ушёл от входа". Они тут же углубились в нору, но вскоре вылезли и сказали: "Мы не можем найти его". Нихансан вновь залез в нору, расцарапал себя до крови, укусил себя и вскричал: "У него длинные ногти, ими он царапает меня. Я не могу вытащить его. Он в самой глубине норы. Дальше пути нет. Если вы залезете туда, то сможете вытащить его. Он лишь ненамного дальше того места, где вы остановились прошлый раз".

Они снова углубились в нору. Нихансан взял ветки кустарника и траву и развёл костёр у входа. "Похоже на удары кремня", — сказала одна из медведиц. "Кремнёвые птицы летят", — ответил Нихансан. "Похоже, что-то горит", — сказала другая медведица. "Огненные птицы летят мимо; скоро их не станет". "А это, ну точно дым", — проговорила женщина. "Дымные птицы пролетают. Идите же, он лишь немного дальше, скоро вы его схватите", — сказал Нихансан. Следом за дымом в нору последовал жар кострища. Медведицы принялись кричать. "Теперь летят жар-птицы", — сказал Нихансан.

Так, все медведи погибли. Нихансан потушил пламя и вытащил их. "Так добывает себе еду страждущий", — сказал он. Он порезал мясо, поел немного, остальное же повесил на ветки сушиться. Затем отправился спать.

Давным-давно у Дикого Кота были длинный нос и хвост. Однажды, когда он спал на камне, к тому месту пришёл Койот. Он протолкнул нос и хвост Дикого Кота вовнутрь и отправился к себе. В полдень Дикий Кот пробудился и заметил свои короткие нос и хвост. "Что это со мной?" — вопросил он. Затем он догадался о том, что послужило причиной его состояния. "О! Это сделал Койот", — сказал он и отправился за ним.

Койот решил подремать и потому улёгся. Дикий Кот приблизился и сел подле него. Он вытянул нос и хвост Койоту, сделав их длиннее. А затем убежал. Через некоторое время Койот проснулся и увидел, что теперь у него длинные нос и хвост.

У самых истоков реки Верхний Лиллоет жило два брата, которые бОльшую часть времени проводили, тренируясь в близлежащих горах, ибо они желали стать великими. Один из них заболел и вынужден был оставаться дома. После четырёхлетней болезни он ослаб и стал до того тощим, что походил на костяк, обтянутый кожей. Беспокойство его брата всё нарастало, и он прекратил свои тренировки. Он охотился и приносил в дом кроликов, белок и всякое другое мясо, и давал своему больному брату. Он также бросал кусочки палок в воду, и те обращались в рыб. Затем он ловил их и давал эту еду брату. Но никакая пища, казалось, не приходилась впрок заболевшему, и тот всё худел и слабел.

Когда юноша понял, что пища не помогает брату, он решил отвести его в такое место, где его смогут исцелить. Они сели в каноэ и поплыли вниз по реке Лиллоет, давая по пути имена всему, что им встречалось. Они оказались в местечке, которое назвали Иламух. Там находился камень, служивший естественной плотиной на реке. Они проделали в нём дыру, чтоб проплыть на своём каноэ. Даже и теперь та преграда походит на каменный мост, переброшенный через реку. Проплыв дальше, они оказались в местечке, которое назвали Комелух. Здесь два ручья, бежавшие с противоположных сторон, сливались друг с другом с необыкновенной силой. Благодаря им течение становилось достаточно плавным, чтоб каноэ смогло безопасно проплыть мимо. Проделав дальнейший путь, они попали в местечко, которое поименовали Кулехвин. Там близ реки находилась крутая скалистая гора. Они набросили на неё свой мешочек для талисманов, и гора сделалась плоской, точно этот мешочек.

Так они проделали путь по течению чрез Большое и Малое озёра Лиллоет и по реке Нижняя Лиллоет, покуда не достигли озера Гаррисон. Всю дорогу они давали имена разным местам, оставляя позади воды, пригодные для плавания, и изменив множество деталей пейзажа. Они достигли реки Фрейзер, проплыли вниз к её устью и затем, оказавшись в морских просторах, поплыли в страну лосося. Когда они прибыли туда, сильнейший брат сокрыл себя, больной же превратил себя в деревянное блюдо, резное и красиво раскрашенное; и в этом виде остался лежать на воде рядом с запрудой, в которой люди содержали лососей. Какой-то мужчина нашёл блюдо и отнёс своей дочери; ей оно пришлось по душе, и с него она с той поры принимала пищу. Всякий раз оставленный на блюде на ночь лосось наутро исчезал; но она не волновалась по этому поводу, ибо лососины было вдоволь.

Блюдо пожирало лосося, или, скорей, больной брат в виде блюда; и вскоре тот поправился и окреп. Другой брат каждую почь покидал своё укрытие, дабы увидеться с заболевшим, и чтоб поесть лососины из ведра, в которое люди кидали свои отбросы. Он был очень рад скорой поправке своего брата. Когда последний располнел, его брат сказал, что им пришла пора отправляться; так что однажды ночью они сломали запруду и выпустили лососей. Затем сели в каноэ и погнали лососей к устью реки Фрейзер.

Лососи передвигались очень споро и на следующее утро добрались до реки. Поднимаясь вверх по течению, братья брали куски лососины из корзины и бросали их в разные ручьи и реки. Всюду часть рыб следовала за брошенным куском. Так они привели лососей в водные потоки, что бегут вдали от моря. "Впредь, -- сказали они, -- лосось станет отправляться в плавание в это время каждый год, и люди узнают его и начнут употреблять его в пищу". Затем братья вернулись к себе домой у верховьев реки Верхний Лиллоет и сотворили рядом со своим домом горячие источники, название которым Ткокв, и стали использовать их при приготовлении пищи.

У Филина имелись стрелы. У него также была дубина, которой он убивал людей и пожирал их. "Сверху в низине ущелья я стерегу людей, вуу хвуу воо", — пел он. В это время рядом с ним проходил Койот. "Вуу хвуу воо, — голосил Филин, — я ищу людей в низине ущелья. Двое сошлись лицом к лицу. "Что ж, — произнёс Филин, — кто извергнет человечью плоть, тот и будет убивать людей". "Ну хорошо, — сказал Койот, — закрой глаза". Филин сомкнул глаза. Когда он отрыгнул, Койот подставил лапу и забрал мясо. Кузнечиков же, которых срыгнул Койот, он вложил в лапу Филину.

"Теперь можешь открыть глаза", — сказал Койот. Филин взглянул и увидел в своей лапе кузнечиков. Койот показал ему мясо. "Что я говорил тебе, — заявил Койот, — вот мясо, которым я рвал". "Где же я набрался кузнечиков?" — произнёс Филин.

Койот стал носиться вокруг Филина. "Я пожираю людей, потому что так быстро бегаю", — сказал Койот. "Твои задние лапы слишком большие, но я могу это исправить. Закрой глаза". Койот срезал мясо с лапы Филина. Он сломал ему лапу камнем и отнял стрелы, оставив Филину лишь дубину.

Койот вновь стал носиться вокруг Филина, тот же бросил в него дубиной. Он приговаривал: "Вернись, моя дубина", и та возвращалась к нему. Он бросил её снова. "Ко мне, моя дубина" — воззвал он и задел ею Койота. Тогда Койот произнёс: "Где бы ни упала брошенная палка, там она и останется лежать". После этого дубина не вернулась к Филину.

"Отныне ты станет жить здесь, в каньоне, где многие стрелы будут пред тобой. Кто-то может тебя и убить", — поведал ему Койот. Филин проковылял в ущёлье каньона. "Стрелы, выкрашенные в чёрный, смогут убить тебя", — произнёс Койот. Он немедля оказался перед Филином и убил того его же собственными стрелами.

С тех самых пор все боятся Койота, который бродит кругом и убивает людей.

Чёрная Медведица пригласила Койота в своё подземное жилище. Он пришёл туда на следующее утро и получил радушный приём. Медведица дала ему ягод и всякой другой пищи, и та пришлась весьма кстати, ибо Койот почти умирал с голоду. Вскоре Чёрная Медведица подложила дров в огонь и поставила рядом с пламенем блюдо. Затем она протянула лапы, ладонями вниз, прямо к огню. Невдолге расплавленный жир начал стекать с кончиков её пальцев в подставленное блюдо, и последнее через некоторое время заполнилось до краёв. Она взяла блюдо и поставила его перед Койотом, предложив отведать жира, что он и сделал, съев столько, сколько смог. Закончив трапезу, Койот заявил, что отправляется домой. Тут же он пригласил назавтра Медведицу к себе, пообещав тогда же возвратить блюдо, каковое, с оставшимся жиром, он порешил отнести своей жене.

В условленное время Чёрная Медведица пришла домой к Койоту, где её угостили какой-то мертвечиной, каковую Койот назвал свежей, ибо только что притащил её с охоты. Чрез некоторое время Койот наказал своей жене развести огонь, потому как захотел собрать жира для гостьи. Он поставил блюдо рядом с огнём и, держа лапы прямо перед пламенем, в точности как это делала Чёрная Медведица, стал ожидать последствий. Так как жира всё не появлялось, он перенёс лапы ещё ближе к языкам пламени, и вытянул их, покуда они не начали ссыхаться и сморщиваться от жары, а ни единой капли жира так и не набежало. Его лапы уже почти съёжились в два шара. Он не мог больше сносить боль, отнял руки от огня и забегал по дому, воя от боли. Чёрная Медведица же сказала ему: "Ну и глуп же ты! Бедняга! Смотри, как я это сделаю". Она вытянула руки к огню, как и в прошедший день, и вскоре блюдо наполнилось жиром. Этот подарок она вручила Койоту, посоветовав ему не пытаться проделывать то, что превыше его сил.

Некоторое время спустя Койот проголодался и решил навестить Тсаласа, жившего в подземном жилище неподалёку. От самого входа Тсалас хорошо его встретил, заявив, что отправляется за свежей рыбой. Он вышел из дому, сорвал ивовый прут в ближайших зарослях и направился к реке, где проделал небольшую дыру во льду и принялся нырять за рыбой. Койот, тем временем, наблюдал за его телодвижениями с верхних ступеней лестницы, ведущей в дом. Вскорости Тсалас наловил много рыбы, которую нанизал на прут, и, возвратившись домой, приготовил несколько рыбёшек для Койота, который немного погодя наелся до отвала.

Уходя, Койот пригласил Тсаласа назавтра прийти к нему в гости. Так, на следующий день Тсалас отправился к Койоту, где ему предложили изрядно протухшее мясо; но, в отличие от Чёрной Медведицы, ему не по душе оказалась подобная пища. Тогда Койот предложил сходить и наловить ему свежей рыбы. Койот покинул свой дом, взял ивовый прут, и, проделав во люду отверстие, сунул туда голову, чтоб высмотреть рыбу перед погружением в воду. Но вот вытащить голову из отверстия он уже не смог. Удивившись долгому отсутствию Койота, Тсалас решил поискать своего друга и нашёл того в странном положении, с головой, застрявшей в проруби. Он вытянул его оттуда, скорее мёртвого чем живого, и обратился к нему: "Бедняга! Зачем же казаться хуже, чем ты есть на самом деле? Очень глупо пытаться проделывать то, что выше твоих сил. Вот, погляди на меня!" Тсалас сунул голову в дыру и вскоре набросал на лёд много рыбы. Он одарил ей Койота и отправился домой, Койот же остался с чем угодно, только не с хорошим настроением.

Некоторое время спустя Койот отправился в горы, чтоб понаблюдать за Сорокой и поучиться у неё охотничьим хитростям. Последняя насторожила силок рядом со своим тайным жилищем. Затем она поднялась в гору, выбрала большого самца оленя, которого стала дразнить и обзывать, к примеру, "большим задом", "волосатым задом", "короткохвостым". Самец в конце концов обозлился и метнулся вслед за Сорокой, которая спасалась бегством. Она держалась немного впереди самца, чтоб подзадорить его, и привела его прямо в силки, в которых крепко застряли его рога, Сорока же перепрыгнула через них и, развернувшись, заклевала самца до смерти. Койот решил, что поступит в точности как Сорока. Так, он разместил ловушку-сеть рядом со своим домом и, поднявшись в горы, вскоре набрёл на самца оленя, которого тут же стал унижать и на которого злословил, называя его раличными грязными именами, в точности как это делала Сорока. Самец обозлился и стал преследовать Койота, который ринулся домой, где находился его силок, самец же преследовал его по пятам. Добежав до сети, Койот попытался перепрыгнуть через неё, но потерпел неудачу. Он попал в неё и запутался. Самец же принялся бодать его своими рогами, и тут бы и пришёл Койоту конец, если бы его родня не выбежала на крики и не убила оленя.

Как-то раз Дикобраз брёл по берегу реки в поисках пищи. Вскоре он увидал десяток превосходных, жирных бизонов, что паслись по другую сторону реки. Дикобраз хотел перебраться через реку, но не мог. Поразмыслив, он прокричал бизонам, чтоб те стали в ряд. Таким образом он смог выбрать самого жирного. Затем он сказал самому жирному переплыть через реку. Когда бизон приблизился к Дикобразу, то спросил, где тот желает устроиться, на спине или на заду. Дикобраз ответил: "Я бы лучше оказался промеж твоих передних ног, чтоб мне не утонуть".

Бизон согласился. Они уже почти доплыли до другого берега, когда Дикобраз ударил бизону под переднюю ногу большим ножом. Так он убил одного бизона, остальные же разбежались.

Дикобраз искал, чем бы ему наточить свой нож. Он напевал: "Хотел бы я найти что-нибудь, чем смог бы наточить свой нож, ведь я отведать жирного бизона не прочь". Тем временем случилось мимо пробегать Койоту. Он услыхал пение Дикобраза. Койот подошёл к нему и Дикобраз испугался. Койот спросил у него, о чём тот поёт, а Дикобраз ответил: "Я ни о чём не пел, я лишь сказал, что хотел бы добыть завязку для своего мокасина". Койот рёк: "Нет, ты не говорил этого; я слышал, о чём ты пел". Дикобраз не произнёс ни слова боле; Койот же сказал ему, чтó тот убил. Койот предложил: "Что ж, у меня есть острый нож, так что я могу тебе помочь". Затем Койот сказал: "Давай перепрыгнем через тушу бизона; тот, кто преуспеет, заберёт себе её всю без остатка. Я первый попробую". Койоту удалось, Дикобразу же — нет, так что Койот получил всё мясо себе. Затем Койот вынул свой острый нож и надрезал голову Дикобразу, но не убил его.

У Койота было несколько детей: один из них был с ним, остальные же оставались дома. Койот сказал детёнышу: "Я отправляюсь за другими детьми. Пригляди за старым Дикобразом, и если вдруг он встанет, ты тут же зови меня, я вернусь и убью его". Когда Койот ушёл, Дикобраз поднялся. Детёныш тут же закричал: "Отец, Дикобраз встал". Койот поспешил назад и спросил у своего отпрыска, почему тот кричал. Детёныш ответил: "Он пытался взять себе немного мяса бизона, но теперь снова затих". Койот отправился в путь во второй раз. Когда он отошёл довольно далеко, Дикобраз поднялся. Детёныш воззвал к своему отцу, на этот раз безуспешно. Дикобраз швырнул в детёныша Койота камнем и убил последнего. Затем он усадал его под деревом и набил ему рот бизоньим жиром. Сам же забрался с мясом на верхушку дерева и стал ждать прихода Койота и его семьи.

Когда Койот с женой и детьми подошёл к тому месту, то сказал своим детям: "Посмотрите на своего брата; он объедается и очень доволен". Но, подойдя ближе, они поняли, что детёныш убит, а рот его набит жиром. Койот сильно рассердился. Он недоумевал, куда делся Дикобраз. Тут он посмотрел вверх и увидел смеющегося Дикобраза на высоком дереве. Койот сказал: "Пожалуйста, спускайся"; Дикобраз же ответил: "Ты мне не нравишься, потому что пытаешься обманом отнять у меня мясо бизона". Койот на это сказал: "Ты просто дай нам немного мяса или жира". Тогда Дикобраз предложил Койоту с семьёй собраться под деревом. Они так и поступили. Дикобраз бросил сверху на них голову бизона и всех поубивал.

Бобёр и Дикобраз были лучшими друзьями и всюду держались вместе. Дикобраз частенько посещал домик Бобра, но последний не приветствовал его приход, потому как тот повсюду оставлял свои иглы. Как-то раз, когда Дикобраз заявил, что хочет отправиться в домик к Бобру, последний сказал: "Хорошо, я отвезу тебя на спине". Так они вышли в путь, но вместо того, чтоб отнести Дикобраза к себе домой, Бобёр взял его к древесному стволу в самом сердце озера. Затем он объявил ему: "Вот мой дом", оставил его и поплыл к берегу.

А Дикобраз тем временем стал напевать на бревне песню: "Пусть замёрзнет. Пусть замёрзнет, чтоб я смог пересечь её до дома Росомахи". Он подразумевал, что желает пересечь гладь озера по льду. Так, поверхность озера замёрзла и он последовал домой.

Некоторое время спустя, когда друзья вновь играли вместе, Дикобраз сказал: "Пойдём. Теперь моя очередь нести тебя на спине". Так, Бобёр взобрался на спину Дикобразу и тот отнёс его на верхушку высоченного дерева, после чего, оставив его там, слез. Долгое время Бобёр не знал, как ему оказаться внизу, но наконец спустился, и говорят, что с тех пор древесная кора выглядит такой разбитой.

Черепаха вышла на тропу войны, и по пути повстречала Койота, который рёк: "Куда ты направляешься, внук?" Черепаха отвечала: "Я на тропе войны". Койот сказал: "Так куда же именно?" "Я иду в лагерь, где много людей, — сказала черепаха, — давай я погляжу, как ты бегаешь". Койот побежал. Черепаха сказала: "Ты недостаточно быстр; мне твоя помощь не нужна".

Черепаха пошла дальше и встретила лиса. "Что, брат, — сказал лис, — куда путь держишь?" "Я на тропе войны", — отвечала черепаха. "И куда ты направляешься?" — спросил лис. "Я иду в лагерь, где много людей", — сказала черепаха. "Могу я отправиться с тобой?" — спросил лис. Черепаха же отвечала: "Давай я погляжу, как ты бегаешь". Лис побежал так быстро, что черепаха едва могла уследить за ним. Затем она рекла: "Ты недостаточно быстр; мне твоя помощь не нужна".

Затем черепаха продолжила свой путь, а когда рядом с ней пролетал сокол, тот услышал, как черепаха рекла: "Я на тропе войны и ищу тех, кто мог бы ко мне присоединиться". Сокол возгласил: "Брат, что ты говоришь?" "Я на тропе войны", — отвечала черепаха. "Могу я отправиться с тобой?" — спросил сокол. "Давай я погляжу, как быстро ты умеешь летать", — сказала черепаха. Сокол пронёсся так быстро, что черепаха на некоторое время потеряла того из виду. Когда сокол вернулся, черепаха произнесла: "Ты недостаточно быстр; мне твоя помощь не нужна".

Черепаха пошла дальше и всё приговаривала: "Я на тропе войны и ищу тех, кто мог бы ко мне присоединиться". Тут откуда-то выпрыгнул кролик и спросил: "Могу я отправиться с тобой?" "Давай я погляжу, как ты бегаешь", — сказала черепаха. Кролик побежал, и побежал быстро. Черепаха же поведала: "Ты недостаточно быстр; мне твоя помощь не нужна".

Так, черепаха продолжила свой путь, повторяя: "Я ищу тех, кто мог бы ко мне присоединиться". Вдруг откуда ни возьмись появился кремнёвый нож и сказал так: "Брат, могу ли я отправиться с тобой?" "Можешь, если умеешь быстро бегать, — рекла черепаха, — давай я погляжу, на что ты способен". Нож сделал попытку побежать, но не смог. "Ты сгодишься, — сказала черепаха, — пойдём со мной".

Они пошли дальше, а черепаха повторяла: "Я ищу тех, кто мог бы ко мне присоединиться на тропе войны". Вдруг откуда ни возьмись появилась щётка для волос. "Что ты сказал?" — спросила она. "Я на тропе войны", — отвечала черепаха. "Могу ли я отправиться с тобой?" Черепаха же сказала: "Давай я погляжу, как ты бегаешь". Щётка сделала попытку побежать, но не смогла. Черепаха рекла: "Ты подходишь, пойдём с нами".

Они пошли дальше, а черепаха всё приговаривала: "Я на тропе войны и ищу тех, кто мог бы ко мне присоединиться". Тут откуда-то выпрыгнуло шило и вопросило: "Могу ли я отправиться с вами?" Черепаха сказала: "Давай я погляжу, как ты бегаешь". Шило сделало попытку побежать, но не смогло. "Ты сгодишься, — сказала черепаха, — пойдём с нами".

Так, четвёрка продолжила путь и пришла к большому лагерю, и черепаха отправила туда нож. Нож вошёл в лагерь, и его подобрал какой-то человек, отнёс домой, и, желая порезать мясо, вместо того порезал себе пальцы и в сердцах бросил нож на порог. Нож вернулся к черепахе и сказал: "Меня подобрали, и, покуда человек хотел порезать мясо, я поранил ему руку и он выбросил меня на порог, и так я вернулся".

Черепаха сказала: "Очень хорошо. Теперь, щётка, пойди и погляди, что ты сможешь сделать". Щётка отправилась в лагерь, её подобрала молодая девушка и решила причесаться. Щётка вырвала у девушки волосы, девушка же бросила щётку на порог и та возвратилась к остальным. Она поведала: "Братец Черепаха, там была молодая девушка с прекрасными волосами. Она попробовала расчесаться мной, а я выдернул ей волосы, и она от меня избавилась. Вот, её волосы до сих пор со мной". "Молодец", — сказала черепаха.

"Теперь, шило, иди и прояви отвагу", — сказала черепаха. Шило вошло в лагерь и его подобрала какая-то старуха. Она начала зашивать свои мокасины и тут же воткнула шило себе в палец. Женщина выбросила его, и оно возвратилось к остальным и сказало: "Братец Черепаха, я сильно поранил женщину. Она решила использовать меня, пока шила себе мокасины, а я пронзил ей палец, и она меня выбросила". "Молодцы, братья, теперь мой черёд", — сказала черепаха.

Черепаха вошла в стан и люди увидели её и спросили: "Что это значит? Посмотрите на Черепаху — она на тропе войны. Давайте убьём её". Они схватили её и рекли: "Давайте разложим горячие угли и бросим её на них". "Хорошо же, — сказала черепаха, — меня это вполне устраивает, я раскину лапы в стороны и кого-нибудь из вас опалю". Люди отвечали: "Верно, давайте повесим над огнём котелок и, когда вода вскипит, бросим в неё черепаху". Черепаха сказала: "Ладно! Бросьте меня в кипяток, а я кого-нибудь из вас ошпарю". Люди рекли: "И то верно! Давайте тогда бросим её в реку". Черепаха сказала: "О нет, не делайте этого. Я боюсь, я боюсь!" Люди смекнули: "Она боится воды; давайте бросим её в воду". Черепаха же стала кричать пуще прежнего: "Я боюсь! Не бросайте меня в воду!" Так, люди бросили черепаху в воду. Та всплыла на поверхность и сказала: "Я обманщик. Хейру! Хейру!" — и высунула язык.

Люди подобрали нож, шило и щётку и стали их использовать. Черепаха же осталась в воде, и каждый раз, когда люди подходили к потоку, Черепаха приговаривала: "Я обманула вас, ведь вода — мой дом родной". Люди тогда бросали в неё камнями, а она лишь ныряла поглубже.